Переломить себя, писать о жизни
всё, что так мучает, страшит людей.
Конечно, мы не будем жить при коммунизме,
но больно, что сказали: — Тихо! Без идей!

Увяли грёзы, развернулись к прозе:
нас мигом вокруг пальца обвели:
вдруг все поверили таинственной угрозе
гражданской разрушительной войны.

Как-будто кто-то разум заморозил
и наградил коварной немотой,
Вновь прибыл Воланд? Тени, маски сбросив,
унизили всех алчной слепотой.

Стравили вновь, и тихой сапой холод
овладевает нами и страной.
И ни причём литературный Воланд,
что стало вдруг с тобою и со мной?..

Теперь мы не друзья, а конкуренты,
и в безысходности мы топим стариков.
С ног на голову встали все акценты,
А люди — в положение скотов.

Нас растащили по углам и бойко
впихнули залежалую модель,
качая из России жизнестойкость,
как нефть и газ, и предлагая хмель.

Нас упраздняют, нам кромсают души.
Располосованы на лоскутки мечты.

• Послушай, Родина! Себя послушай!
  Какая ты теперь? Какая ты?

Ты обернись. Нет, не зову вернуться:
два раза в ту же реку не войти.
Взгляни, какие там знамена вьются,
ис кем, по-прежнему, нам всё же по пути.

Хапуги , пустозвоны ритм сбивают,
ты встань скорей во весь свой мощный рост.
Народ — не глиняный колосс, все это знают:
живыми он корнями в землю врос.

2006