Наталья Соколова-Вереск

Исцели мне душу, тишина!
Я теперь одна в моем смятении.
Я с собой в разладе. Ты вольна
дать мне радость или дать терпение.

Отогрей мне душу, тишина!
И не будь безжизненно пустая.
Будь живым теплом напоена
и журчанием земного рая.

Укроти гремящей жизни нрав.
Расстели в лесах живые тени.
Нежный, невесомый запах трав
пусть прогонит тяжкие виденья.

Пусть на солнце искрится листва
молодой зелёною бравадой,
и притихнут мысли и слова:
в мире тишина — в душе отрада.

2012

Наталья Соколова-Вереск

Вот и капели звенят запоздалые.
Замер Апрель перед всплеском весны.
И просыпается юная, шалая
радость в душе сквозь зелёные сны.

В солнечной свите завьётся, закружится
первый весенний напористый луч.
Вот и сугробы съёжились в лужицы,
льютcя потоки с обрывистых круч.

Всё, что под снегом томилось и пряталось,
вырвется к солнцу и примется жить.
И прошлогодней любви недосказанность
нам от сердец не удастся укрыть.

Всё обретает и смысл, и уверенность.
Не запретишь себе жить и любить.
И не смотри на любовь так потерянно,
Сладость мечты не пытайся забыть.

И, напоив себя солнечной удалью,
ты под окошко ко мне приходи.
Буду я нежная, буду я мудрая.
Душу, прошу, мою разбереди.

2012

Наталья Соколова-Вереск

Ранний, звонко взлетающий
шустро в горку трамвай,
образ, медленно тающий,
тихо скажет: — Прощай!

Позабыть не пытайся
молодые мечты.
Ах, как кружатся в вальсе
в старом парке цветы!

Слезы осени скоро
порыжеют в листве,
и метели заспорят,
не поверив молве,

что любовь умирает,
не оставив следа.
Каждый жизнь оставляет
на Земле навсегда.

2012

Наталья Соколова-Вереск

Под сапожками шепчется
золотая листва,
и по каменной лестнице
пробегают слова.

За шуршащей беседою
не угнаться никак —
и о чём, кто их ведает,
шелестели во мрак?

За оградою кованной
облетающий сад,
и горит в тучах прорванных,
умирая, закат.

Растворится во мраке так,
что бессилен фонарь —
в прорисованном фраке маг —
не рассеет печаль,

где парадною росписью
ожиданье вошло,
проливая на осень
слёз своих серебро,

и воспет, и оплаканный,
ускользает закат.
В чёрнобархатной ласке
замерцал звездопад.

2012

Наталья Соколова-Вереск

Твой шаг под облаками осторожен.
И то ли ты мудрец, а то ли плут,
определён ли дар иль лишь возможен,
на чём твои усилия взрастут?

Поверишь облакам, владея тайной,
земное притяженье одолев,
мгновенно искры собирая в пламя,
взметнешься ярко, крылья отогрев?

Иль, заглушая плачущую совесть,
ты отвернешься, страждущих виня?
Холодных глаз заледенеет прорезь,
они не вспыхнут, искрами маня.

И в жизни изберешь определенность,
проторенные, гладкие пути,
звенящий мир ты обойдешь, как пропасть?
Бесчувственную душу не спасти.

И не поверив в искренность и счастье,
и в сладость правды, и любовь изгнав,
ты к радости остался непричастен,
сам душу у себя и смысл её украв.

Пускай из пламени растёт решимость,
а не животный холод и расчет.
О, люди, люди! Берегите близость,
тепло души от вдохновения цветёт.

2012

Наталья Соколова-Вереск

И в резком повороте нежен
твой профиль — затаённый мир,
и нежность — твой великий стержень —
мятущейся души и труд, и пир.

Взметнётся вдруг уснувший ветер
и небо взбаламутит вмиг,
и прорисует легче и заметней
взлетающей души твоей изгиб,

Изменою судьбы уж как удары круты!
Но гордо душу нежную несла!
А жизнь одаривала скупо,
зато как дорого брала!

А из души росток неодолимый —
в мир входит светлой нежности поток
душевный стержень твой непобедимый,
его я сердцем черпаю из строк.

И имя АН-НА вызвонит хрустально,
когда коснёшься вязи дивных строк,
и отстранённо, в профиль, смотрит тайна,
Неиссякаем нежности исток.

2012



Наталья Соколова-Вереск

Светает. На краю Земли
удары тяжких громов,
как-будто душу обрели
и стонут, стонут, стонут.

Как-будто солнечный кимвал,
к обряду призывая,
по всей Вселенной зазвучал,
начало возвещая.

И стряхивая сон с чела,
румянцем полыхая,
расправила лучи заря,
ей ветры гимн играют.

И вторит грозно им прибой
и гонит шторм на берег,
истошный бури слышен вой,
хлопочет злобный гений

над сумасшедшим полотном
и добавляет краски,
и наполняет их огнём
неукротимой пляски.

2012

Наталья Соколова-Вереск

За мгновенье
до поворота
что-то было,
ведь что-то мелькнуло.
Очень важное
это что-то,
пропустила,
но не вернулась.

Как жалела потом,
так жалела,
что свернула,
путь сократила,
А за счастьем
и не успела,
видно это
оно и было.

Что ж ты бьешься,
как в клетке птица,
но назад
оглянуться боишься,
где остались
мечты и лица?
Может быть,
наконец, решишься?

Кто же знает,
быть может сердцу
станет легче,
и боль отпустит?
Только верится
и не верится...

• Жизнь!
  Так холодно мне и пусто.

2012

Наталья Соколова-Вереск

Беззащитная нежность берёзы,
трепет ветра за шорохом рук.
Загляни в мою душу сквозь слезы,
сквозь распятия встреч и разлук.

На вечерней заре от калитки
провожу за туман вдоль реки,
где поют так легко и открыто
на прощанье тебе тростники.

Постою за туманом, покуда
не укроет тебя тишина,
и купаться не выйдет в запруде
звёзд ватага и с ними луна.

И устав от свинцовой тревоги,
наваждению крикну вослед,
и забудешь ко мне ты дорогу
на сто лет, на сто лет, на сто лет.

Наталья Соколова-Вереск

На фото мгновенья подсмотрены были:
любовь, равнодушье, коварство.
Здесь люди рождались, старели, платили
за жизнь: нет от смерти лекарства.

Мгновенья в истёртых картона кусочках,
меняется время и роли,
сюда не проникнет историк-неточность,
не зная бесценных паролей.

Хранящая трепет в альбомах заветных,
в неповторимых мгновениях,
история искренних жизни портретов —
та самая, неподдельная.

2012